К 2020 году 5 млн человек лишатся работы

Будущее — это не только массовое распространение 3D-печати, беспилотные автомобили и повсеместное присутствие роботов. Будущее — это ещё и безработица. К 2020 году 5 млн человек лишатся работы из-за развития искусственного интеллекта и робототехники. Это данные из отчёта Всемирного экономического форума.

Руководство фабрики в китайском городе Дунгуань заменило 90% сотрудников (650 человек) на роботов и автоматизированные системы. Как показали первые результаты, производительность труда значительно выросла — на 250%.

Даже Сбербанк планирует до конца года сократить 3 тыс. рабочих мест с помощью бота, который сможет самостоятельно писать исковые заявления.

«Четвёртая промышленная революция» приведёт к исчезновению многих профессий, кризису на рынке труда, росту неравенства и экономическому расслоению. Но прежде чем массы вспомнят опыт луддитов, свою роль сыграют новые экономические законы. Безусловный базовый доход — один из инструментов, призванный решить проблему.

Что такое базовый доход

В самых общих чертах, безусловный базовый доход (ББД) — это концепция, предполагающая регулярную выплату определённой суммы денег каждому члену сообщества со стороны государства или другого института. Выплаты производятся всем, вне зависимости от уровня дохода и без необходимости выполнения работы.

Идея эта появилась очень давно. Томаса Пейн в книге «Agrarian Justice» (1795 год) описал выплачиваемый властями основной доход всем лицам старше 21 года. Для Пейна основной доход означал, что каждому человеку принадлежит доля в общем национальном производстве.
Еще в 1943-м концепция того, что у каждого должна быть зафиксирована его доля в национальном богатстве страны, была практически одобрена парламентом Великобритании, но в итоге победила система выплат в зависимости от стажа, зарплаты и других параметров, основанная на идеях Уильяма Бевериджа. Законодатели посчитали, что затея с базовым доходом потребует слишком большого финансирования.

В деталях ББД много нюансов. Сколько именно денег нужно выплачивать? Должна ли эта сумма покрывать базовые потребности человека или её должно хватить на получение образования, некие материальные блага? Откуда брать столько денег, если количество работающего населения неуклонно сокращается?

Простых ответов на поставленные вопросы нет, но есть попытки найти дорогу, которая приведёт к ясности. В 2017 году проводятся несколько экспериментов, которые должны показать эффективность процесса безвозмездной раздачи денег от государства и некоммерческих организаций.

Безусловный доход в разных странах мира

Африка

Благотворительный фонд GiveDirectly запустил пилотную версию безусловного базового дохода ещё в 2011 году. Программа охватывает беднейшие регионы — Кению, Уганду и Руанду. В GiveDirectly выяснили удивительное: при увеличении охвата снизилось количество людей, желающих получать деньги. Это в регионе, где денег в принципе нет!

В 2015 году в районе Хоме Бэй (Кения) количество жителей, отказавшихся от выплат, составило 45%. Как оказалось, проблема стала общей для всех общественных организаций, работающих в этом районе. Другие программы развития, посвященные ВИЧ, воде и санитарии, развитию сельского хозяйства, образованию и расширению прав и возможностей женщин, также сталкиваются с сопротивлением местных жителей.

Потенциальным получателям трудно поверить, что какая-то организация безоговорочно выплачивала бы им зарплату. В результате многие люди начали выдумать различные легенды, чтобы объяснить происходящее. Например, распространяли слухи о том, что эти деньги связаны с поклонением дьяволу.

Спонсором GiveDirectly выступила инвестиционная компания Omidyar Network, созданная основателем eBay Пьером Омидьяром. В одной только Кении на эксперимент выделили почти полмиллиона долларов. Срок проведения составит 12 лет, а число участников достигнет 26 000 человек.

Определённые результаты достигнуты уже сейчас: экономическая активность всех участников эксперимента за год увеличилась на 17%. Это значит, что с ББД меньше участников сидят без работы. Аналогичный эксперимент, проводившийся с 2008 по 2009 год в намибийских поселениях Омитара и Очиверо, показал, что количество безработных в деревне сократилось на 11%.

Всего GiveDirectly получил $23,7 млн от различных инвесторов. 90% этих средств пойдут на выплаты участникам эксперимента, 10% будут потрачены на организацию офиса, оплаты сотрудникам, налоги и другие расходы.

В Уганде начала действовать еще один фонд — Eight, основанный в 2015 году. Скоро 50 беднейших семей будут еженедельно получать весомые для них $8,60.

США

Повторить в США то, что удалось сделать в Африке, оказалось проблематично. Если в беднейших деревнях достаточно раздавать несколько долларов — и значительно влиять на условия жизни населения — то в Америке даже несколько сотен долларов не окажут заметного воздействия.

Попытки сделать невозможное предпринимаются. Венчурный фонд Y Combinator в 2017 году планирует начать пятилетнее исследования влияния ББД на общество. Бюджет проекта составит $5 млн. Деньги планируют потратить на жителей одного из самых неблагополучных городов Калифорнии. В 2005 году город Окленд занимал первое место по уровню убийств в штате и десятое место в США среди городов с населением более 250 000 человек.

Участниками пилотной программы станут сто семей с детьми из разных этнических и социально-экономических слоёв, с ежемесячным доходом от $1000 до $2000. Им без каких-либо ограничений начнут выплачивать более $1000 в месяц.

Европа

В Финляндии уже стартовал двухлетний эксперимент. Он начался в январе 2017 года для двух тысяч безработных граждан, выбранных случайным образом. Они получают по €560 в месяц вне зависимости от других источников доходов.

Некоторые участники финского эксперимента уже поделились первыми впечатлениями. Они стали заниматься дополнительной работой, выплачивают больше налогов и тратят больше денег на потребление. Многие, получив финансовые гарантии, задумались о развитии собственных стартапов. Интересное наблюдение — участники эксперимента отметили снижение тревожности и депрессивных настроений.

В Нидерландах проект стартует в городе Утрехт. Участники утрехтского эксперимента ежемесячно будут получать пособия в €900 на человека (€1300 на семейную пару). Разные группы участников будут существовать по разным правилам, в их числе будет и контрольная группа, по которой будут калибровать полученные результаты.

В Италии проект стартовал в июне 2016 года: 100 беднейших семей получают по $537 из городского бюджета.

Механика безусловных выплат

Упомянутые выше эксперименты, которые проводятся в разных частях мира, это лишь часть всемирного исследовательского проекта. ББД выплачивается по всему миру — от Канады до Индии. Пока программа распространяется лишь на несколько сотен человек и поддерживается за счет частных инвесторов.

Что будет, если концепция безусловного базового дохода подтвердит свою жизнеспособность? Можно ли масштабировать эффект от одной деревни до размеров хотя бы города в любой развитой стране?

Ответы на эти вопросы должны быть заложены в самой экономической модели государств будущего. Деньги не берутся из воздуха. Безусловный доход объединяет уже существующие социальные и дотационные выплаты. Чтобы начать платить, нужно отменить все социальные пособия, включая пособие по безработице, упразднить пенсию, сократить бюрократический аппарат, сделать платными образование и медицину, повысить налоги и ввести несколько других непопулярных мер.

Пока нет ответа на вопрос, как в долгосрочной перспективе влияет базовый доход на желание человека развиваться. Самый масштабный экономический эксперимент на эту тему проводился всего два года (с 1975 по 1977) в канадском городке Дофин. Любой из 12 тыс. жителей этого населенного пункта имел право на ежегодный доход не меньше определённой суммы — им доплачивали за каждый заработанный доллар.

В результате среди получателей такого пособия уровень госпитализации сократился на 8,5% по сравнению с контрольной группой. Больше подростков стали заканчивать школу, а не бросать её, чтобы искать заработок, и в итоге находили более высокооплачиваемую работу, чем их сверстники. Матери стали больше времени отводить уходу за детьми, при этом кормильцы не стали сокращать свою занятость и компенсировать выпадающий доход пособиями. То есть люди в целом хотели работать, даже если им предлагали возможность этого не делать.

Сторонники экономического прогресса считают, что базовый доход решит проблему бедности и безработицы, снизит затраты на обслуживание государственного аппарата, уменьшит проблему экономического неравенства, позволит людям заниматься тем, чем они хотят. К тому же, идея требовать платы за пользование общими богатствами, природными ресурсами страны, привлекает многих с моральной точки зрения.

Но даже если свести все плюсы к нулю, останется одна существенная проблема — безработица, вызванная появлением сильного ИИ. Безусловный доход — это наше сопротивление рынку, в котором человеческий труд ничего не стоит. Люди могут считать, что разумнее получать бесплатную медицину или ходить в бесплатную школу, но они ничего не могут поделать с сокращением рынка труда. Даже обучение новым навыкам в определённый момент приведёт в тупик — компьютеры научатся делать то, что раньше было прерогативой человека.

При этом материальные блага никуда не денутся — роботы создадут товар, который будет продан людям за реальные деньги. Возникнет проблема перераспределения излишков (с точки зрения общества, а не бизнеса). Часть денег можно начать выплачивать людям за творческую работу.

Противники ББД часто указывают на пример Швейцарии, в которой на референдуме проголосовали против введения безусловных выплат. При этом следует учитывать, что людям была предложена не самая удачная модель — при весьма высоких зарплатах, даже по меркам Европы, базовая выплата составила бы 2 500 швейцарских франков, но за счёт роста налогов. В результате люди теряли существенные деньги. А проблема бедности или безработицы в регионе вообще не является существенной.

Можно сделать вывод, что для внедрения ББД необходимо учитывать несколько факторов. Нужна ситуация, при которой государству проще и дешевле гарантировать минимально-разумный уровень жизни для всех, чем решать проблемы бедности, преступности, безработицы, социального неравенства. Условий для запуска ББД больше в Африке, чем в США. Чтобы «включить» этот механизм, нужно сделать выплату в несколько раз ниже средней зарплаты работающих людей.

Однако в бедных странах, где достаточно платить несколько сотен долларов, есть риск привлечь «любителей халявы», мигрантов, маргиналов и других людей, которые вместо предпринимательства начнут тратить деньги на наркотики и алкоголь.

И есть ещё одна проблема, выявить которую пока не удалось, но о которой экономисты догадываются — человеку всегда всего мало. К хорошему быстро привыкаешь, а ожидания от жизни стремительно растут. И базовый доход, который с первой выплаты кажется надежным фундаментом, очень быстро «теряет» в своей ценности — хочется «больше золота». Для одних это путь найти новую работу, для других — требовать от государства (или частных фондов) увеличения выплат.

Заключение: эпоха перед пришествием ИИ

Сопоставляя плюсы и минусы, экономисты и философы приходят к выводу, что мир на данном этапе развития не готов к безусловному базовому доходу.

Нужно поднять производительность труда, сделать больше товаров и услуг, чем может потребить общество, перевести экономику к постиндустриальным стандартам автоматизации и так далее — всё это возможно сделать только при массовой роботизации.

Когда машины «победят» человечество не нужно будет поднимать восстание… или, возможно, нужно. В любом случае выбор останется за человеком. В мире, где существует безусловный базовый доход, можно будет выбрать любую работу или не делать ничего.

По материалам Geektimes

Реклама

Библиотеки, оплоты мракобесия

Этот текст я начинаю писать в университетской библиотеке Хельсинки, она же — Национальная библиотека Финляндии. Чтобы там работать, не нужно ни паспорта, ни фотографий, ни читательского билета, ни записи. В открытый фонд доступ прямо с улицы — он же открытый.

Я сижу в отделе свежих поступлений и листаю книгу Николаса ОʼШаугнесса Selling Hitler, «Продавая Гитлера». В ней речь о том, что национал-социализм был продан немцам именно как товар, по законам маркетинга, — это стало революцией в политике ХХ века. А меня интересует, каким образом нации, группы, индивиды сходят с ума, покупаясь на дикие идеи и превращаясь из вполне приличных людей в негодяев.

В России мне этой книги не найти — разве что заказать на «Амазоне». Ее нет в каталогах ни «Иностранки», ни «Публички», ни «Ленинки». Я не знаю, как наши библиотеки закупают новинки на иностранных языках. Может, по минимуму: какой же дурак будет приходить и читать non-fiction на английском? Я, например, не дурак — идти фоткаться, записываться, подавать заявку, ждать… Это вам не Национальная библиотека Франции, которую проектировал Доминик Перро (тот самый, которого бортанули в Питере на строительстве нового Мариинского театра). В Париже ты садишься в любом приглянувшемся зале, а внутренняя система вагонеток, мини-метро, доставляет книгу. Именно это, рассказывают, вернуло молодым парижанам любовь к библиотекам и чтению.

У нас же любая библиотека, даже самая приличная, — это госучреждение. То есть тоска, строгость, учет и ограничения — нередко бессмысленные и нафталинные. Когда в Ночь музеев в филиале библиотеки Маяковского на Невском я стал листать какой-то альбом, юная бибработница старой гюрзой зашипела на меня, что в отделе искусства на альбомы надо записываться.

Да тьфу тогда десять раз на ваши отделы искусства. Лучше пойду в соседний Дом Книги — он куда больше библиотека, чем вы. Книжные магазины вообще, чтобы выжить, резко изменились. Сделали доступ к книгам свободным, работают чуть ли не круглосуточно, заказы принимают через интернет, устроили кафе прямо среди книжных полок. Потому что магазины — дело частное, а библиотеки — государственное. А государственное дело сегодня на Руси — тоска да скука, скука да тоска.

Так с библиотеками было не всегда. В СССР они были отдушиной, убежищем от «совка» — как, собственно, и книги. В конце 1980-х, в подмосковном городке, где меня изобретательно травили на работе, районная библиотека была моим убежищем, и девчонки-библиотекарши, главные городские интеллектуалки, откладывали для меня то дефицитного Мейлера, то дефицитного Борхеса.

Кончилось все даже не с СССР, а с индустриальной эпохой.

Компьютерную революцию наши библиотеки прошляпили: не заметили, что информация отделилась от носителя и стала распространяться мгновенно и даром. Доступ к информации, передача, потребление — все стало меняться, как в калейдоскопе. И нестабильность (точнее, динамическая стабильность) стала сутью жизни. А библиотеки где были, там и остались. На кладбище бумажных носителей, читательских билетов, читальных залов.

По-хорошему, библиотеки должны были оцифровать свои фонды, начав с древних и редких книг, оцифровку перевести во все мыслимые форматы — и открыть ларчик с этими сокровищами всем желающим. Ну, а читальные залы превратить в кафе, лектории, места тусовок и просмотра периодики, в социальный клуб — это то, за чем в библиотеки еще имеет смысл ходить. И лишь каплю прежних площадей зарезервировать для архивных исследователей, аспирантов и консервативных читателей. Ах, да — а еще библиотекари должны были выйти на всероссийский марш протеста в те дни, когда президент Медведев подписывал закон о 70-летнем посмертном сроке действия авторского права, сыграв против потребителей информации в пользу крупных корпораций — держателей авторских прав. Из-за этого электронные библиотеки, если у них нет разрешений от правообладателей, вне закона. Но библиотекари слопали и это — не пискнули.

Я категорический противник авторского права в его нынешней форме, но пишу ради другой мысли: если ты перестаешь быть прогрессистом, то, сам того не желая, превращаешься в душителя прогресса. Перерождаешься, цепляешься за жизнь «по старине», как русские бояре.

Когда книготорговец и публицист Борис Куприянов был назначен главным библиотечным реформатором страны, он столкнулся с отчаянным сопротивлением. Например, библиотеки отказывались снимать с окон шторы (чтобы всем с улицы было видно, что внутри именно библиотека, а не клуб серых мышей). Аргументация, говорил потрясенный Куприянов, была такой: «Если снимем шторы — нас замучают эксгибиционисты». На полном серьезе!

Посмотрите, кстати, на окна наших библиотек. Они более убоги, чем витрины самого захолустного магазинчика. Куприянов и реформаторы реформу проиграли. Дело не в том, что библиотеки не готовы меняться внешне, — дело в том, что они потухли и протухли внутренне. Да, в Москве в Тургеневской библиотеке собирается порой «читалка Гутенберга», неформальный клуб знатоков нон-фикшн — но я не встречал знатоков нон-фикшн среди библиотекарей. Просто потому, что библиотеки проспали и вторую информационную революцию: переход книжного лидерства от «художки» именно к нон-фикшн.

Нестандартные мысли, мысли наперекор вообще многих библиотекарей пугают — в итоге вместо обслуживания мыслящего читателя они прислуживают начальникам. Именно поэтому библиотека Маяковского, числящаяся в Петербурге в новаторах, после визита к ней людей из ФСБ отказала от крыши «Диалогам» — одному из немногих интеллектуальных прорывов во все более провинциализирующемся Петербурге. Сделано это было не только из-за привычного, в кровь въевшегося страха перед тайной полицией. Я помню, как злились сотрудницы Маяковки во время «Диалогов», что им работать не дают. Для них работа — выдача книжек в тишине. Жизнь, кипящая и бурлящая в «Диалогах», этому кладбищу явно мешала.

Вот почему все новости из наших библиотек для живых людей пугающи. Это новости все больше о том, как запретили, обыскали, уволили. Включая последнюю, связанную с предполагаемым объединением «Ленинки» и «Публички». В «Публичке» объявили выговор главному петербургскому интеллектуалу, библиографу Никите Елисееву. Якобы он как-то не так сдал ключ и пнул дверь замдиректора, хотя, говорят, все дело в протестах Елисеева против объединения. Возможно, Елисеев (очкарик в весе пера) по характеру и правда потенциальный громила. Но он, повторяю, главный интеллектуал Петербурга и один из главных интеллектуалов страны. Который только что блестяще перевел и еще более блестяще прокомментировал «Историю одного немца» Себастьяна Хафнера — едва ли не главный нон-фикшн сезона. За одно это Елисеева следовало сделать почетным гражданином Петербурга. А выдавливать одни из лучших мозгов современности со службы — это как, не знаю, выгонять Ломоносова из Академии Наук. Хотя Ломоносов был алкаш, хамло, драчун и вообще гопник из Холмогор еще тот. Но — что поделаешь! — светило науки, интеллектуал и просветитель.

Повторю еще раз: как только ты изменяешь, простите банальность фразы, прогрессу и свободе, ты превращаешься в душителя прогресса и свобод. Кем быть — поощрителем или душителем — зависит не от характера или образования, а исключительно от определения себя по отношению к силовым линиям эпохи.

Посмотрите на сайты наших библиотек — это позор. В первую очередь потому, что информация почти не переводится в цифру. Мне пару лет назад потребовалось найти в дореволюционном «Огоньке» репортаж о том, как в редакцию журнала, дела которого были швах, издатель Проппер догадался привести живого слона (в Петербурге тогда водились слоны). По наивности я решил, что поход в читальный зал в 2010-х годах — давно изжитый атавизм, и уж pdf-файл можно получить онлайн. Зашел на сайт «Ленинки» — как бы не так! Переговоры же с библиотекой свелись к тому, что мне предложили выделить бибработника, который будет искать нужный текст вручную, и стоить это будет около 20 тысяч рублей. Россия, м-да, — кладбище слонов.

И профессиональным библиотечным позорам несть числа.

Страна сползает в третий мир, за окном реваншистское мракобесие, уровень образования опускается под плинтус — но какие книжные выставки устраивают главные библиотеки страны? «Экология природных заповедников», «Книга глазами дизайнера». Хотя делать надо выставки об истории атеистической мысли (начав с «Почему я не христианин» Рассела и закончив с «Почему я не христианин» Флаша), о становлении фашистских режимов или, не знаю, о западной футурологии, от Тоффлера до Шауба. Но нет. У нас скорее откроют церковь в читальном зале, чем дверь в ХХI век.

Единственное, о чем заставляют сегодняшние российские библиотеки задуматься, — это о вопросе: что делать, если твой круг, твое окружение, твои коллеги и твоя страна занимаются угождением мракобесию и начальству (что сегодня в России почти одно и то же) вопреки интересам профессии и времени.

У меня ответ один — бросать круг, окружение, систему и даже страну, если по-другому никак.

Читателям в этом смысле проще — они из библиотек ушли, перешли в виртуальное пространство, сначала к электронной библиотеке Мошкова, потом к электронной библиотеке Траума, потом на «Флибусту», потом к запрещенной Роскомнадзором «Флибусте» через анонимайзеры и турборежимы.

Но тем, кто внутри системы, выходить из нее надо тем более. Внутри спасения нет. А мир — большой.

И служить мы должны не народу, не стране, а тому, что в наши мозги природой заложено. В конечном итоге эта служба оказывается для страны и народа куда более полезной.

Автор: Дмитрий Губин

Биохакинг — модное веяние или технология будущего

Вживлённый в руку чип, открывающий дверь и показывающий температуру тела. Кажется, что это фантастика. Однако электронные имплантаты уже стали реальностью, а новое движение биохакеров строит на них амбициозные планы. В этой статье расскажем, какие имплантаты уже существуют, в каких сферах используются и безопасно ли их вживление.

Для чего вживляют микрочипы

Тим Шанк  уверен, что никогда не забудет ключи от входной двери. Почему? Потому что они находятся внутри его тела.

Тим Шанк, президент футуристического сообщества TwinCities+ из Миннеаполиса, вживил в руку чип, открывающий электронный замок на входной двери. Такой же ключ есть и у его жены.

Выходя из дома, вы мысленно проверяете несколько вещей, например кошелёк или ключи. Когда отпадает необходимость в проверке чего-то из этого списка, вы чувствуете, как освобождается мысленное пространство.

Тим Шанк

У Шанка есть несколько чипов в руках, включая датчик NFC, вроде тех, что используются для бесконтактных платежей. Датчик Тима хранит виртуальную визитку с контактами TwinCities+.

«Если у человека смартфон на Android, я могу просто дотронуться до его устройства рукой, а именно тем местом, где вживлён чип, и он отправит информацию на телефон», — рассказывает Тим. В прошлом у него также был чип с данными его электронного кошелька.

Шанк — один из многих биохакеров, вживляющих в тело различные электронные устройства: от микрочипов до магнитов.

Некоторые биохакеры имплантируют себе чипы в качестве экспериментального арт-проекта, у других имеются проблемы со здоровьем, поэтому они используют имплантаты для того, чтобы улучшить качество жизни.

Ещё одна причина для вживления чипов — расширение возможностей человеческого восприятия. Например, Шанк экспериментировал с портативным дистанционным сенсором, который запускал вибрацию магнита, вживлённого в его руку. Механизм работы схож с работой гидролокатора. С помощью такого чипа можно понять, насколько далеко от него находятся препятствия. Кроме того, Тим рассматривает возможность установить чип, который будет отслеживать температуру его тела.

Но далеко не все биохакеры настолько амбициозны. Для некоторых вживлённая микросхема — это просто удобный способ хранить данные или открывать дверь.

Опасно ли это для здоровья

До сих пор неизвестно, какой риск для здоровья представляют имплантаты в долгосрочной перспективе. Но многие биохакеры считают, что если всё сделать правильно, вживлённый чип угрожает здоровью не больше, чем пирсинг или татуировка.

Часто операции по вживлению микрочипов проходят именно в пирсинг-салонах, потому что у мастеров есть все необходимые навыки и оборудование для безопасной и почти безболезненной модификации тела.

«Когда вы говорите о том, чтобы вживлять что-то в своё тело, на самом деле это даже безопаснее, чем тот же пирсинг», — утверждает Амал Граафстра, основатель компании Dangerous Things, поставляющей продукцию для биохакинга.

Свой первый чип Амал Граафстра имплантировал в руку в 2005 году. Это было устройство для открытия двери без ключа. С годами появилось больше производителей микрочипов, как и биохакеров, желающих вставить имплантаты. Тогда Граафстра создал компанию Dangerous Things, главной целью которой было обеспечение безопасности процедур по вживлению микросхем.

«Я подумал, может быть, пришло время превратить это в бизнес и обезопасить людей при вживлении чипов», — рассказывает он.

Его компания работает с сетью пирсеров и снимает онлайн-инструкции и видео для мастеров, которые хотят присоединиться к движению биохакеров.

Будущее электронных имплантатов

Сейчас электронные имплантаты позволяют подтверждать личность носителя и открывать двери. Как считает Граафстра, следующее поколение чипов будет иметь достаточно криптографической мощности, чтобы безопасно работать с банковскими терминалами.

Технологии уже существуют. Мы можем связываться с платёжными терминалами, но у нас нет разрешения от банков и таких компаний, как MasterCard, чтобы действительно работать с ними.

Амал Граафстра

Оплата товаров с помощью вживлённого чипа может показаться странным для обычных потребителей и рискованным для банков, но Граафстра считает, что когда-нибудь это распространится повсеместно.

Он приводит в пример исследование Криса Гриффита Implants To Aid Payment With A Wave Of The Hand, проведённое компанией Visa в 2015 году. Оказалось, что 25% австралийцев как минимум заинтересованы возможностью оплачивать товары чипом, имплантированным в тело.

«Люди думают об этом, — говорит Граафстра. — Просто нужно довести дело до конца».

Биохакинг для красоты

Другая технология имплантирования больше сосредоточена на эстетической составляющей. Биохакинговая компания Grindhouse Wetware из Питтсбурга предлагает вживление светодиодов в форме звезды — украшение под названием «Полярная звезда» (Northstar).

биохакинг northstar
«Полярная звезда»

На выпуск этого украшения создателей вдохновили огни устройства под названием «Циркадия» (Circadia). Этот девайс в 2013 году имплантировал себе основатель Grindhouse Wetware Тим Кэннон (Tim Cannon). Биометрический сенсор автоматически отсылал показания температуры тела Кэннона на его смартфон и при этом светился за счёт нескольких светодиодов. В отличие от «Циркадии», у «Полярной звезды» нет полезных функций. Устройство создано исключительно для красоты и напоминает природную люминесценцию.

«Конкретно это устройство несёт только эстетическую функцию, — говорит пресс-секретарь Grindhouse Райан О’Шеа. — Оно может подсвечивать татуировки, использоваться в интерпретационном танце с жестами и мимикой или в других видах искусства».

Свет включается посредством магнитов, вживлённых в кончики пальцев. Это, кстати, ещё один распространенный имплантат. Биохакеры считают, что маленькие магниты позволяют чувствовать электромагнитное поле и выявлять проблемы с электричеством, например неисправную проводку.

Также магниты в кончиках пальцев притягивают небольшие металлические предметы, например скрепки для бумаги или крышки от бутылок. С такими имплантатами можно запросто почувствовать себя мутантом Магнето из вселенной Marvel. К счастью, они не настолько сильные, чтобы обманывать металлодетекторы, стирать жёсткие диски или мешать проведению МРТ.

биохакинг Магнето
Giphy.com

«Большинство клиентов, вживляющих „Полярную звезду“, также имплантируют магниты, — говорит Зак Ватсон (Zack Watson), пирсер, вставляющий имплантаты. — Установка магнитов — это как маленький шажок навстречу сообществу биохакеров. Это делают для того, чтобы изменить своё тело и ощущать магнитное поле».

Согласно мнению О’Шеа, второе поколение «Полярной звезды» будет включать Bluetooth-передатчик и датчики распознавания жестов, что позволит управлять смартфоном и пользоваться интернетом. Но это не единственная причина, по которой люди с имплантатами будут обновлять свои устройства. Батарея микрочипа, как и любого другого электронного устройства, со временем садится.

«Когда выключается кардиостимулятор, делают операцию по его замене, — говорит О’Шеа. — То же самое нужно делать и с „Полярной звездой“. К счастью для пользователей, опытный пирсер может заменить устройство всего за 15 минут».

На руке делается небольшой разрез, кожа приподнимается, вставляется устройство, а затем кожа сшивается сверху.

«Если устройство было имплантировано правильно, остаётся совсем небольшой шрам», — утверждает Ватсон.

Сам он вживил в руку магнит, с помощью которого показывает небольшие домашние фокусы и поднимает иглы во время работы. Но это не единственный его имплантат — RFID-чип в руке позволяет ему разблокировать телефон и автоматически загружать фотографии в Instagram.

«В моем телефоне есть считывающее устройство, и вы можете использовать его для сканирования моей руки, — говорит Ватсон. — Это крутой способ показать свою работу».

Биохакинг в медицинских целях

Компания Grindhouse работает над улучшенной версией «Циркадии» — устройства, которое показывает температуру тела. Кэннон утверждает, что в будущем «Циркадия» будет отслеживать и другие показатели жизнедеятельности, например количество кислорода в крови, частоту сердечных сокращений и уровень сахара.

Он признаёт, что это может создать определённые сложности для компании. С такими функциями «Циркадия» станет ближе к медицинским устройствам, а они контролируются Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (Food and Drug Administration, FDA).

Grindhouse не первая компания, предлагающая отслеживать уровень сахара в крови с помощью вживлённых устройств. Например, существует искусственная система поджелудочной железы (Open Artificial Pancreas System), которая позволяет диабетикам создать автоматический инструмент для управления уровнем сахара в крови. Система включает одноплатный микрокомпьютер Raspberry Pi, подключенный к инсулиновой помпе и монитору глюкозы.

Ещё один пример применения биохакинга для решения проблем со здоровьем — история художника Нила Харбиссона, страдающего дальтонизмом. Он использует имплантированную антенну, которая переводит цвета в звуковой эквивалент.

О’Шеа говорит, что Grindhouse в целом не против контроля. Компания уже проводит обширные исследования, чтобы убедиться, что их продукция безопасна и не ломается в теле даже после физических травм. Grindhouse только приветствует меры по регулированию, которые помогут уберечь людей от имплантирования токсичных и опасных электронных устройств.

Чего компании точно не хочется, так это установки полноценных мер регулирования, применяемых к медицинскому оборудованию, по отношению к вживляемым чипам вроде «Циркадии». Строгие меры регулирования не дадут развиваться стартапам и биохакерам и сделают устройства невероятно дорогими и недоступными большинству потенциальных пользователей.

«Проблема регулирования со стороны FDA не только в том, что это потребует много денег и времени от компаний, которые к этому не готовы, но и в создании определённых ограничений для пользователей, — говорит О’Шеа. — Мы хотим, чтобы имплантаты были доступны большему количеству людей по низкой цене, чтобы не было людей, которые не смогут использовать эти технологии».

Но пока имплантаты не попали под влияние регулирующих органов, хакеры ищут различные способы использовать эти устройства.

Биохакинг в искусстве

Один из биохакеров, использующих имплантаты в своём творчестве, — художник, танцовщица и самопровозглашённый киборг Мун Рибас. Подключённый к интернету имплантат в её руке сообщает Мун о действующих землетрясениях, а она использует эту информацию для своей танцевальной практики. Если нет землетрясений, она не танцует.

Она надеется вживить дополнительные, более точные имплантаты, обеспечивающие связь с континентом, на котором происходит землетрясение, а, может быть, и сообщающие о землетрясениях на Луне.

«Это позволит мне находиться здесь и в то же время быть в космосе», — говорит Мун.

Рибас также работает над коммерческим имплантатом, который будет вибрировать, когда его владелец повернётся лицом на север. В перспективе это поможет развить у человека чувство направления, характерное для некоторых животных.

По сравнению с имплантатом Тима Шанка, просто отпирающим дверь, это довольно амбициозные планы. «Я люблю всё, что связано с природой, космосом или животными, — говорит Мун. — У каждого есть свои интересы. Возможность просто открывать дверь с помощью имплантата не интересует меня так сильно».

Итак, биохакинг постепенно проникает в разные сферы деятельности, но нельзя с уверенностью сказать, займут ли имплантанты прочное место в нашей жизни или будут забыты, как очередное модное веяние.

Есть ли будущее у биохакинга в России? Вы хотели бы вставить себе электронный имплантат?

Мысли свободного

Мир подгружается в пост-апокалипсис. Общество разума давно исчезло, а остатки людей, которые осознают абсурдность и безысходность ситуации либо безрезультатно борются и пытаются что-то менять, либо опускают руки и сдаются.

Огромная часть современной молодёжи не думает ни о чём. Зачем?! Лучше жить в кайф, потреблять, не париться, травиться, чтобы получить мимолётное удовольствие.

Философия гедонизма процветает. Но отличие человека от животного как раз в том, что человек живёт разумом, а животное инстинктами. Анализируя состояние общества вокруг меня я понял, что практически все живут именно инстинктами – ценности примитивны. А будущего нет, пока каждый не осознает это и не изменится. Известно кому всё это выгодно и они сделают всё, чтобы ситуация не менялась.

Придумывается куча различного хлама и впаривается как необходимость. Пропагандируется беспечный образ жизни. Истинные ценности не в моде, не в почёте. Современное общество — это масса индивидов и не более, где каждому наплевать на другого. Человек человеку волк — вот заповедь уклада нашей жизни.

Стадо баранов, где каждый видит в другом волка, не осознавая, кто же на самом деле волк. Я каждый день вижу и ощущаю это. Не проходит и дня, чтобы я не разочаровывался. Поражает то, что никто не видит очевидного или просто не хочет видеть. Да что вообще можно говорить о человеке, если он элементарно, даже осознавая, что это вред, не может бросить курить и употреблять спиртное. Сила воли считается чем-то заоблачным и недостижимым. Слабость считается чем-то естественным и обыденным. Конечно так же легче – не надо что-то делать, говорить себе “нет” и выходить из зоны комфорта. Легче быть рабом своих привычек, страстей и зависимостей.

Капиталистическая система разрушает мир не только физически, но и морально, духовно, нравственно. Капиталистам не выгодно, чтобы общество развивалось и размышляло.

Главная проблема именно в системе. Необходимо менять её кардинально.

Сначала осознать всё самому, измениться в лучшую сторону, бороться со своими слабостями, думать своим умом, отсеивать навязанные потребности и мнения.

Далее стараться донести свои мысли до окружающих тебя людей, стараться хоть как то повлиять на их мировоззрение. Каждый мыслящий человек обязан делать хотя бы это.